Главная » Статьи » История » Исторические памятники

Дюк на все времена

В книге, изданной к 100-летию основания Одессы, о нём написали: «Едва ли история знает человека, о котором все источники отзывались бы с таким единодушным одобрением... Сплошная похвала, воздаваемая и русскими, и иностранцами деятельности Ришелье, удивляет каждого... В его жизни нет возможности указать ни одной темной точки». Император Александр I в шутку благодарил Французскую революцию за то, что она подарила России герцога Ришелье. В самом деле: в пестрой истории нашего общего Отечества не найти другого вельможи, которого иначе как добрым словом не помянешь. И даже если какому-нибудь сумасшедшему вздумается поснимать с пьедесталов все памятники на свете, от «одесского» Ришелье особенно не убудет. Во-первых, бронзовая фигура на Приморском бульваре абсолютно не имеет сходства с ним, подлинным. А во-вторых, и это, пожалуй, главное, — памятником ему стал весь город...

Тяга к романтике

Арман Эмманюэль дю Плесси, герцог (дюк) де Ришелье, будущий градоначальник Одессы и генерал-губернатор Новороссийского края, российский и французский государственный деятель, правнучатый племянник знаменитого кардинала Ришелье появился на свет 14 сентября 1766 года.

Рано потеряв мать, при равнодушно-холодном отце юный дворянин остался, в сущности, сиротой. К счастью, мальчика вскоре отдали в лучшее учебное заведение того времени, основанное, кстати, еще кардиналом. Обстановка в училище была спартанская. Молодой аббат Николя — воспитатель Армана, всей душой привязался к мальчику. Юный герцог был первым учеником, блестяще говорил на пяти языках, был вынослив, прекрасно фехтовал и ездил на лошади.

Уже в семнадцать лет Арман получил одну из первых придворных должностей. Окунувшись в мир Версаля, пропитанный духами, интригами и скукой, первый камергер Людовика XVI быстро почувствовал себя худо и получил у короля разрешение на путешествие по Европе. В Вене, в доме фельдмаршала де Линя, доброго знакомого российской императрицы Екатерины и знаменитого Потемкина, герцог впервые услышал яркие, полные романтики рассказы фельдмаршала о героическом русском войске, о победоносных походах Суворова, о громадной загадочной стране, что скрестила шпаги с турками, утверждаясь на Черном море. Новороссийск, Крым, Измаил — все это звучало как музыка.

Все изменилось в считанные мгновенья. Де Линь получил весточку от Потемкина, где между строк вычитал информацию о готовившемся штурме Измаила. Заручившись рекомендательным письмом к Потемкину, Ришелье устремился на восток. В Бендеры — ставку Потемкина, он прибыл на банальной почтовой карете — лошадь пала от бешеной гонки. Герцог не простил бы себе, если бы опоздал к штурму. Он успел вовремя. Но...

Развалины пылающего Измаила, среди которых слышны были женские крики и плач детей, — все это потрясло Ришелье несравнимо больше, чем долгожданное ощущение победы. «Надеюсь, я никогда не увижу столь ужасного зрелища», — писал он. Между тем его поведение как воина было безупречно. Он был ранен, удостоен Георгиевского креста 4-й степени и именного оружия «За храбрость».

До Екатерины дошли слухи, человек какой громкой фамилии сражается под ее знаменами. Казалось бы, в русской армии, где уже было немало иностранцев, привлеченных ее боевой славой, для герцога открывался путь к успешной карьере. Но он не воспользовался этим. Возможно, не последнюю роль сыграло то, что романтика войны рассеялась для него быстрее, чем дым над поверженным Измаилом. Герцог понял, что гибель от его руки кого бы то ни было, разрушение чьего-то дома — совсем не то, что жаждет его душа. Но и в революционной Франции, куда он вернулся, его также ждала ужасная картина издевательств одних над другими, переполненные тюрьмы, беззаконие, произвол.

Вторая Родина

Летом 1791 года Ришелье снова уехал в Россию. В Петербурге его ласково приняла сама Екатерина, приглашая на свои эрмитажные собрания для сугубо узкого круга. Он получил от императрицы чин полковника и уехал командовать полком — в Волынскую губернию. «Медвежьи углы», пугавшие многих, для него были тем, что надо, существенно расширяя поле для деятельности. Начальство заметило его рвение и исполнительность, и, будучи в чине генерал-майора, Ришелье был назначен командиром Кирасирского полка Его Величества Павла I, ставшего само-

держцем после смерти матушки Екатерины в 1796 году. Но полностью оценил достоинства Ришелье только его сын Александр, взошедший на престол в 1801 году. Он ссудил его приличными деньгами и подарил имение в Курляндии. Кроме того, император предложил ему выбор: либо службу в Петербурге в гвардии, либо градоначальство в Одессе.

«Одесса? Что это и где?» — мог бы спросить герцог... 10 с небольшим лет назад адмирал де Рибас занял в Крыму маленькую турецкую крепость Хаджи-бей, а в 1794-м Екатерина высочайше повелела основать там город, который и решили назвать Одессой.

«Какой ужасный это был город!», — восклицает журнал «Русская старина», цитируя автора книги «Одесса в первую эпоху ее существования». Четыре тысячи населения, одно-, реже – двухэтажные дома. Деревья в городе из-за трудностей с водоснабжением практически не росли. Грязь по колено, а кое-где по пояс, была вполне обычным делом. Население, состоящее, в основном, из отставных солдат, казаков, беглых крестьян, мелких торговцев напоминало по своим нравам скорее пиратскую команду. Промышленности в городе не было, торговля едва теплилась. Трехлетнее же безначалие окончательно доконало будущую жемчужину.

...Ришелье выбрал Одессу. Так начался его звездный час. Впрочем, наступал и звездный час Одессы. Города, как и люди, имеют свою судьбу. И порой она дело слепого случая. Почему именно Ришелье? Мог ли тогда кто-нибудь думать, что с этой поры Одесса станет не просто географической точкой, а символом некой мифической, особо привлекательной жизни, которой нет больше ни в одном городе на земле.

Итак, 9 марта 1803 года генерал-майор русской службы Эммануил Осипович Ришелье прибыл к месту назначения. Его никто не ждал. С большим трудом герцог нашел одноэтажный, в пять тесных комнат, дом. Ну, а начал Ришелье ...с городской казны. А там давненько не только ничего не звенело, но даже не шуршало. Порт был гол и нищ, как церковная крыса. Его обирала местная мафия. Его душило налогами министерство финансов. Ришелье не на жизнь, а насмерть сцепился с двумя этими противниками. Портовые сборы были отменены: все равно деньги оседали в карманах таможенников. Открылось ссудное отделение банка, контора морского страхования товаров, был учрежден коммерческий суд для разбора конфликтных сделок. И в Одессу буквально хлынули купцы.

При поддержке императора в 1804 году герцог добился снятия с Одессы налогового бремени хотя бы на время. Он сумел доказать целесообразность свободного транзита для всех товаров, привозимых морем в Одессу и даже направляемых в Европу. А еще почти что с неба свалившийся француз-начальник вызвал к себе оборотистых одесских «братков», усадил на свои лавки и с убийственной вежливостью попросил срочно передать в казну все незаконно захваченные городские земли. Герцог говорил с некоторым акцентом, но поняли его хорошо. И ведь не отравили, не застрелили, не зарезали. Нравы, что ли, были мягче…

Шло время. Город менялся, и менялся неузнаваемо. Стоит сказать, что та Одесса, которую мы знаем сегодня: с прямыми, широкими, четко спроектированными улицами — дело рук Ришелье. Но для того, чтобы разномастные, кое-как слепленные жилища вкупе с проплешинами огромных пустырей, по которым ветер гонял пыль и колючки, сменились на европейски элегантные постройки, нужны были деньги. Конечно, благодаря льготам, которых добился герцог, казна больше не пустовала. Но ведь и инвестиции из Петербурга были весьма незначительными.

Неслучайно многие, писавшие о Ришелье, подчеркивали, что город был выстроен «буквально на гроши». Надо учитывать и то, что у герцога не было той силы, которая давала в России рост дворцам и городам, — крепостных. Одесса не знала рабского труда, а за каждый кирпич, положенный вольнонаемным человеком, приходилось платить. Ну и, разумеется, самый большой кусок доставался вовсе не тем, кто его честно заработал. Как справлялся герцог с традиционно недобросовестной массой подрядчиков, поставщиков, маленьких и больших управляющих стройками, которыми буквально вздыбилась Одесса, — уму непостижимо. Но факт остается фактом — ничего не осталось недостроенным, брошенным, во всем была поставлена необходимая точка. Как градоначальник Ришелье работал с поражающей энергией, отдавая службе почти все свое время. Часов восемь в сутки он проводил за письменным столом: сам принимал просителей, сам прочитывал их прошения, сам писал резолюции, да и деловые бумаги сочинял сам. Работая сам, Ришелье требовал, чтобы и подчиненные ему чиновники были добросовестными служащими. Не довольствуясь одними донесениями, он посещал заседания магистрата и словесных судов, бывал и в школах на уроках, следил за казенными и городскими работами. Нередко заходил он в лавки и магазины, чтобы проверить, правильно ли там торгуют.

Хотя сам Ришелье был знатного происхождения, но он отнюдь не гнушался простыми людьми, любил беседовать с ними и узнавать непосредственно от них все их нужды и обиды. По утрам он выходил на балкон своего дома и общался с народом.

Атмосфера в городе менялась на глазах. Это обстоятельство для Ришелье имело очень важное значение, причем не только в моральном, но и в экономическом отношении. Он хотел, чтобы европейская торговая элита пустила здесь корни, отстраивая для себя особняки и открывая отделения своих фирм. А еще он делал все, чтобы просвещенное российское дворянство не брезговало городом-новостройкой, устраиваясь здесь всерьез и надолго, ощутив все прелести цивилизации.

Радение об Одессе

Мало кто знает, но любое напоминание о «цветущих акациях» Одессы по справедливости должно возвращать нас опять же к фигуре Ришелье. У него было совершенно особое отношение к природе. Он тонко чувствовал прелесть сурового пейзажа: застывшая каменистая степь и живущее своей вечно неспокойной жизнью море. Не подлежало сомнению одно - Одессе не хватает растительности. Перед герцогом стояла задача гораздо более трудная, чем сооружение зданий из бесчувственного кирпича. Каменистая почва, ни капли дождя месяцами, редкие источники пресной воды — вот при таких исходных данных герцог задался целью сделать из Одессы цветущий оазис.

Ученые-садоводы предупреждали его о тщетности подобных попыток, разводя в бессилии руками. Герцог взялся за дело сам. Он изучил почвенные условия Одессы и ее окрестностей, выписал несколько видов растений и занялся их акклиматизацией. Его опыты показали, что саженцы белой акации, привезенные из Италии, дают надежду. Хорошо чувствовали себя в опытном питомнике герцога тополь, ясень, бузина, сирень; из плодовых - абрикос и вишня.

И вот по распоряжению и при непосредственном участии Ришелье вдоль одесских улиц двойными рядами стали высаживать тоненькие побеги акации. Хозяевам домов, перед которыми оказывались саженцы, вменялось в обязанность выхаживать их буквально как младенцев.

Каждый день, объезжая город и замечая где-то привядшие листочки, герцог останавливался, заходил в дом и грустно сообщал хозяевам, что теперь из-за их нерадения придется самому поливать «их акацию». Как правило, таких случаев дважды не повторялось.

Одесса, как и вся Новороссия, обожала Ришелье. Это была абсолютная, неслыханная, никем, пожалуй, не превзойденная популярность, обильно пропитавшая все слои разномастного одесского общества сверху донизу. В их градоначальнике материализовывалось все то, во что они и верили. Оказывается, человек, облеченный властью, может быть честен, бескорыстен, справедлив, милосерден.

Герцог Ришелье был близорук. Проезжая по улицам Одессы, он просил кого-нибудь из сопровождающих дать ему знать, если на ближайших балконах появятся дамы. В таких случаях герцог снимал шляпу и галантно раскланивался. А иногда, будучи в одиночестве и не желая обидеть прекрасный пол, он на всякий случай приветствовал абсолютно пустые балконы. Жители замечали это, посмеивались и ...еще больше любили «своего Эммануила Осиповича».

А в памятном 1812 году этот редкостный человек, не растеряв ничего из своей природной утонченности за более чем непростые годы служения чужой стране и чужому народу, показал себя настоящим стоиком. Манифест о начале военных действий был получен в городе 22 июля, и через несколько дней Ришелье в Собрании представителей всех сословий Одессы обратился с призывом «явить себя истинными россиянами» и жертвовать на борьбу с Наполеоном. Сам Ришелье отдал все, что у него было, — 40 000 рублей.

Император Александр отказался удовлетворить его просьбу об участии в боевых действиях. И на то была серьезная причина: в Одессе вспыхнула эпидемия чумы. Даже сейчас от описаний Одессы той поры веет жутью — мертвая тишина на улицах, горящие костры, телеги, увозившие горы мертвых тел. И в этом безлюдье — высокая, сухопарая фигура герцога была как вызов смерти. Каждое утро в 9 часов его видели на площади у собора, где был организован «командный пункт спасения» и откуда он вместе с помощниками начинал свой рейд по измученному городу.

«Он с опасностью для собственной жизни являлся там, где болезнь особенно свирепствовала, утешал страждущих и лично подавал им помощь, от умиравших матерей принимал на руки оставшихся младенцев», — писали современники о героическом поведении градоначальника.

Но как только удалось страшную гостью выгнать из города, Ришелье с новой силой взялся за свое: писал предложения по дальнейшему благоустройству Новороссий-ского края, рассуждал о пошлинах, словом, всячески радел о будущем любезной его сердцу Одессы.

Жизнь как пример

В 1815 году по совету Александра I Людовик ХVIII предложил Ришелье посты председателя совета министров и министра иностранных дел Франции. Вначале отказавшись, герцог уступил настояниям императора. День отъезда герцога - 26 сентября 1814 года, как вспоминали современники, был «днем траура для Одессы». Его провожал, без преувеличения, весь город. Почему Ришелье уехал? Едва ли ему хотелось покидать Одессу, свое дорогое дитя, вырванное из равнодушных, хищнических рук. Но Ришелье был человеком долга и, как его называли, «рыцарем монархизма», откликнувшись на призыв короля помочь Франции. Он уезжал все из того же, теперь уже, пожалуй, самого маленького, в Одессе дома, который дал ему кров почти 12 лет назад, одетый все в ту же неизменную шинель, которую знал весь город. Он ничего не нажил за годы труда непосильного и вдохновенного одновременно. Даже дачу, устроенную в Гурзуфе, ему пришлось продать «за недостатком средств».

В целом карьера политического деятеля во Франции Ришелье не удалась. Он был слишком честен и благороден для этого ремесла. Ему не нравился и общий настрой общества: ненависть, злоба, нетерпимость. Уход в отставку означал для него нищету, но Ришелье это не остановило. Хотя о степени его бедности свидетельствует тот факт, что ему пришлось продать свои русские ордена, украшенные алмазами. Он вел обширную переписку с одесситами, всем интересовался, посылал семена и саженцы. Воистину «где сердце наше, там и место наше». И в новом звании он объявлял себя «русским по сердцу», ходатайствовал перед прибывшим в Париж Александром I о нуждах новороссийских земель, склонив последнего к объявлению Одессы вольной гаванью и к учреждению здесь высшего учебного заведения - Ришельевского лицея. В 1818 году, посетив южную Россию, Александр I послал Ришелье высшую награду империи - орден Андрея Первозванного.

17 мая 1822 года Арман Эмманюэль дю Плесси герцог Ришелье скончался в возрасте 56 лет, как писали – «от нервного удара». Остались свидетельства того, что он все-таки собирался вернуться в Одессу. В январе 1822 года Ришелье писал старому другу, одесскому негоцианту Сикарду: «Я намерен посетить вас будущим летом. Я не могу сделать этого ранее, потому что не преминут сказать, что я еду продавать России тайны Франции». До того лета Ришелье не дожил. Он, человек спартанской закалки, никогда не болевший, пройдя невредимым через турецкие пули и чуму, умер мгновенно. Одесский градоначальник был последним из рода Ришелье...

Александр I в соболезновании заявил французскому послу, что сожалеет «о Франции, где его не умели оценить, несмотря на то, что он оказал и призван был оказать своему отечеству в будущем столь великие услуги». Однако на родине Ришелье всё же оценили, хотя такого памятника, как в Одессе, не поставили. На выбитой в честь него в Париже медали основные вехи жизни лаконично перечислены следующим образом: «Основатель Одессы в 1803. Цивилизовал Крым. Первый министр короля Франции в 1814 году. Освободитель отечества на Аахенском кон-грессе. Родился в Бордо, 1766. Умер в Париже, 1822».

Надпись на латунной табличке памятника Дюку на Приморском бульваре в Одессе, открытого в 1828 году, гласит: «Герцогу Еммануилу де Ришелье, управлявшему с 1803 по 1814 год Новороссий-ским краем и положившему основание благосостояния Одессы, благодарные к незабвенным его трудам жители всех сословий». В его честь в Одессе названы улица Ришельевская, Дюковский парк, кинофестиваль. Поистине – Дюк на все времена!

Категория: Исторические памятники | Добавил: wrontter (12.02.2013)
Просмотров: 964 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]